Главная > Рубрики > Диалоги > Модный разговор

Модный разговор

Сегодня мода – не только искусство, это бизнес, который отлично продается. Александр Васильев рассуждает о прошлом, когда мода была творчеством, и настоящем, в котором тренды – это финансовый расчет

 — Как бы Вы охарактеризовали французский стиль?
— Это нечто особенное. Во француз­ском стиле одновременно сочетаются простота и изысканность. Он суще­ствовал на протяжении многих сто­летий, но, к сожалению, умер в XXI веке из-за процесса глобализации, но память о нем сохранилась благодаря таким дизайнерам, как Кристиан Диор, Коко Шанель, Жак Фат. Каждый из них внес вклад в формирование фран­цузского стиля.

— Дома мод Christian Dior и Chanel довольно популярны сегодня. Но вы упомянули бренд Jacques Fath, который существует до сих пор, но не так популярен, как раньше. На ваш взгляд, с чем это связано?
— Почти все модные дома переста­ют существовать после смерти свое­го основателя. За большим исключе­нием могут прожить долгую жизнь и иметь звездную карьеру, как например, Christian Dior, Chanel или Lanvin. Это явление уникальное и очень редкое. К сожалению, сегодня многие дома почти не вспоминаются.

— Следование моде может сформировать стиль?
— Очень важно найти свой стиль и не быть под копирку. Многие подражают кому-то, и когда молодость проходит, а это случается со всеми после 40 лет, не по­нимают, почему они оказались никому не нужными, а все потому, что не нашли сво­его лица. Поэтому бездумное следование моде ни к чему хорошему не приводит.


— Российские мужчины постепенно учатся ухаживать за собой, в то время как в Европе прекрасная внешность стала обязательным атрибутом успешного человека. Почему эта тенденция с таким трудом у нас приживается?
— Каждого россиянина можно переодеть в голливудскую звезду. Просто наши женщины очень не любят хорошо одетых мужчин. Они либо ставят на них клеймо, либо их уводит лучшая подруга. К сожа­лению, большинство россиян не умеют даже правильно подстричься, почти у всех челка, как у третьеклассника.

— Когда вы начали следить за собой?
— Думаю, с пяти лет. Я жил в социа­листической Москве, и мои родители часто путешествовали за границу, что было очень необычно для того време­ни. Я знал, что одежда, произведенная в других странах много качественней и красивее, чем та, которую можно купить в СССР. Белая матроска из «Военторга» – единственное, что я приобретал в то время в Москве. Я всегда следил за тем, как со­относятся цвета, и с детства был кокет­ливым. (Смеется)

— На ваш взгляд, сегодня лучше продается имя или дизайн?
— Конечно, имя. Люди не следят за ди­зайном, им даже некогда это делать. Большинство россиян больны брендо­манией. Они думают так: «Если на вещи написано Dolce&Gabbana, пусть это бу­дет половая тряпка, но она должна быть моей, я готова платить».

— Кого из российских дизайнеров вы можете отметить?
— Самый продаваемый бренд в России – Cyrille Gassiline. Это единственный отечественный дизайнер, продажи ко­торого перешли миллионный рубеж в России. Думаю, что его работы – это на­ша будущая ZARA. Также могу отме­тить Алену Ахмадуллину, Нину Донис, Татьяну Парфенову, Яниса Чималиди… Сегодня очень много талантливых и заметных отечественных дизайнеров. Некоторые из них, хотя и не регулярно, показываются за границей. К сожале­нию, ни у кого из них нет собственного магазина. Может быть, только шоу-рум. Это все равно, что я вам буду издалека показывать морковку. Вы спросите: «Где ее купить?», а негде, только у меня.

— Это связано с недостатком инвестиций?
— У большинства дизайнеров нет долж­ного финансирования и необходимых организационных ресурсов. Но такая ситуация не у всех. Например, на западе наиболее популярным российским ди­зайнером считается моя ученица Ульяна Сергиенко. Она пришла в моду довольно поздно, после 30 лет, по капризу и за деньги мужа. Для дизайнера необходи­мо профессиональное образование, он должен уметь рисовать и, конечно, иметь вкус. Я не верю в специалиста, который становиться таковым с пол-оборота в зрелом возрасте.

— Люди, которые владеют холдингами или домами моды. И это совсем не те, чьи имена стоят на этикетке. Сейчас мало осталось семейных компаний. Так кто же те персонажи, которые заказывают музыку в моде? И какие крупные компании остались независимыми?
— Из крупных брендов никто не остался независимым. Есть независимость у Sonia Rykiel и Vivienne Westwood, но я их круп­ными брендами не считаю. Обе эти дамы уже не молоды. А Сони уже ничего сама не делает, руководит компанией ее дочь.

— Кто же скупает большинство акций? Арабские страны?
— Да и еще Китай, в том числе Россия и Казахстан. К примеру, дом моды Мадлен Биолен купила казашка Гоги Ашкенази, а старинный дом моды в Париже IRFE, который принадлежал Юсуповым, купила Ольга Сорокина, белорусская манекенщица, на деньги своего возлюбленного банкира.

— В одном из своих интервью вы сказали, что каждое столетие ознаменовано войной и что каждая из них влияет на моду. Как вы думаете, события в Украине отразятся на модных тенденциях?
— Безусловно, события из мира поли­тики зачастую отражаются в модных тенденциях. Думаю, что мы увидим очень много стиля милитари, фоль­клорные мотивы с элементами вы­шиванок, а также сочетание голубого и желтого в августовских коллекци­ях, представленных на Неделе моды в Париже. Я уверен в этом.

comments powered by Disqus