Главная > Рубрики > Life style > Все на кон?

Все на кон?

Надежда Белоусова, модератор

Ирина Деревянко, владелица бутика «Приват»

Виктория Дьяченко, юрист, адвокат

Яна Найдина, начальник отдела прямых продаж «Росбанка» в Ростове-на-Дону

Антон Денисов, генеральный директор компании «Денисов Аудит»

Сергей Смирнов, управляющий партнер компании «Игма-Эко», Управление Проектами АО

Александр Трудков, частный трейдер

 

Встреча состоялась в ресторане «Пушкино», Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская, 48/41, тел. 863 221 77 79

 

Надежда: Несмотря на то что журнал «Искусство потребления» довольно косвенно касается экономических тем, мы все же являемся бизнес-проектом. Поэтому было решено в рамках этого дискуссионного клуба обсудить кризис в России. Какой прогноз вы можете сделать?

Яна: Безусловно, текущая экономическая ситуация часто становится предметом дискуссии: эксперты много говорят о причинах спада и возможных точках роста. Точные прогнозы сейчас делать достаточно сложно. Из видимых изменений в части потребления финансовых услуг мы отмечаем тенденцию перехода от трат к сбережению средств. Это находит свое отражение в увеличении остатков на счетах наших клиентов и депозитного портфеля банка в целом.

Надежда: Сергей, вы занимаетесь антикризисным управлением. У вас наверняка выросло число клиентов?

Сергей: Я не могу сказать, что работы особенно прибавилось, у нас стабильное количество клиентов. Повального банкротства не наблюдается. Компании, которые в свое время набрали кредитов и не справились

с обслуживанием долгов, при падении рынка на 30% ощутили довольно сильный удар, а те, кто имел хороший финансовый менеджмент и понимал в середине 2014 года, к чему они придут в 2015/16 годах,

чувствуют себя отлично. Естественно, есть замороженные проекты и падение доходности, но, думаю, ситуация улучшится уже в 2017 году.

Антон: Все, что я сейчас слышал, в той или иной мере является следствием кризиса, и он касается всех. Например, работа моей компании напрямую зависит от финансового состояния наших клиентов, мы чувствуем все изменения, которые у них происходят. Платежеспособность падает, клиенты начинают снижать свои расходы на консалтинговые услуги, переходить в режим экономии. Если раньше 50%-ый аванс был привычной нормой, то теперь это предмет отдельных переговоров, клиенты просят о снижении его размера, а порой и полной рассрочки платежа. Мы вынуждены на это идти, чтобы их удержать. При этом процент рентабельности стабильно снижается последние два года.

Надежда: Александр, для вас, как для трейдера, интересен российский рынок?

Александр: Я не работаю с российским рынком. Он мне не интересен как трейдеру. Здесь нет больших денег, нет ликвидности, низкая волатильность, ограниченное количество эмитентов. Если на РТС – ММВБ всего 35 компаний, то в США их 3500, и это только на Нью-Йоркской фондовой бирже. У меня очень пессимистичный взгляд на перспективы российской экономики. Я не согласен с Сергеем, что в 2017 году мы нащупаем дно и отскочим. Уверен, что дальше будет еще хуже и доллар пробьет отметку в 110-120 рублей. Простой пример: сейчас мы продаем бочку нашей нефти Urals за 25$. По нынешнему курсу это 2000 рублей. В 2011 году эту же бочку мы продавали за 4000 рублей. Соответственно, чтобы выйти на докризисный уровень или хоть как-то залатать дыру в бюджете, правительство вынуждено будет девальвировать рубль.

Антон: Курс искусственно завышен, нет причин, чтобы рубль так сильно падал.

Александр: Искусственно или нет – все равно. Есть законы спроса и предложения, которые никто не отменял. Сейчас рубль стоит столько, и, на мой взгляд, он сильно переоценен. Если падение нефти продолжится, то из-за прямой корреляции игроки продолжат «шортить» рубль.

Сергей: На самом деле в России фондовый рынок далек от фундаментальной экономики. В нашей стране не принято развивать бизнес за счет инвестиций, у нас обычно кредитуются.

Надежда: А как воспитать культуру инвестирования?

Сергей: Должна произойти преемственность поколений. Сегодня крупным бизнесом управляет поколение, вышедшее из СССР. Они привыкли к плановой экономике и до сих пор ее придерживаются. Когда сменится поколение менеджеров, тогда будет лучше. Сейчас на цену нефти влияет геополитика. Если завтра весь Ближний Восток погрузится в анархию, сколько будет стоить баррель нефти? Никто не знает. Я думаю, что резервов, которыми располагает Россия, хватит года на два. Тем не менее в рамках БРИКС и Шанхайской организации сотрудничества планируется отстраниться от доллара. Естественно, что эти планы не реализуются за пару лет. На самом деле доллар, как финансовый центр, себя исчерпал.

Александр: Какая разница, каковы макроэкономические показатели? В конечном счете все сводится к тому, как живет обычный человек. Мы ездим по плохим дорогам, стоим в очередях в обшарпанных больницах, едим не самую качественную пищу. При этом нас почему-то больше заботят геополитические проблемы, чем куча мусора перед подъездом или очередное повышение тарифов ЖКХ.

Надежда: За последнее время увеличилось ли количество судебных споров по взысканию задолженностей?

Виктория: Большое количество дел относится ко взысканию кредитной задолженности с физических и юридических лиц. И я думаю, что не все граждане виноваты в том, что они оказались неплатежеспособными по кредитным обязательствам. В период кризиса многие люди остались без работы. В настоящее время наблюдается волна массовых сокращений. Это одно из последствий наступившего кризиса. Переходя от гражданских дел к уголовным, могу отметить, что резко увеличилось количество преступлений, а именно грабежей и краж, наблюдается рост преступлений. В сфере бизнеса – это мошенничество, а в сфере кредитования – уклонение от уплаты налогов.

Надежда: Еще одной популярной темой является импортозамещение. На сколько она перспективна?

Сергей: Западные товары стоят столько, что выгоднее начать производить свое, только длинные деньги на это никто не дает. Но все же импортозамещение развивается. Кроме того, мы всегда были сильны в программном обеспечении. Его в основном пишут российские, украинские и индийские специалисты. Назовите мне хотя бы одну американскую фамилию среди глав компаний Facebook.com или Google Inc.

Ирина: Мне тоже была интересна тема импортозамещения, так как стало любопытно, есть ли в нашей стране фабрики и дизайнеры, которые могли бы создавать нижнее белье, схожее по качеству с итальянским или французским. Познакомившись с российским рынком нижнего белья, я поняла, что конкурентоспособных компаний нет. Красивые крючки, кружево, ткань, станки, на которых шьется белье – все закупается за границей. И при всем этом оно все равно сидит не так, как импортное.

Надежда: К слову о российских дизайнерах… Например, цена на вещи от Александра Терехова или Ульяны Сергеенко сопоставима со стоимостью вещей от известных зарубежных дизайнеров.

Ирина: Получается, что импортозамещение в моде есть, но выгоды для потребителя от этого нет.

Надежда: А как вы в принципе относитесь к вещам или еде, произведенным в России?

Антон: Мы привыкли к тому, что раньше на прилавках ростовских магазинов можно было купить хорошие, высококачественные продукты традиционно импортного производства. А теперь попросишь две головки французского камамбера, а тебе отвечают, что в наличии только одна и вовсе не французская. (Смеется)

Надежда: Зато сейчас в магазинах широко представлены российские сыры.

Антон: Но вкус этих сыров существенно отличается от импортных аналогов. У нас пока еще не развиты технологии, нет высококлассного сырья. Это все сказывается на результате.

Виктория: У нас нет многовековых традиций производства того же камамбера. Нам необходимо развивать то, в чем мы действительно сильны.

Антон: Чтобы этим заниматься, нужны средства, а сейчас мы сильно просели по деньгам. Нам бы социальные программы поддержать, пенсии выплатить и др.

Виктория: Вследствие всего увеличатся и без того высокие налоговые платежи, платежи в пенсионный фонд, поднимется кадастровая стоимость на землю и другие объекты недвижимости, за счет этого пополнится государственный бюджет.

Антон: В прошлом были гуманные налоги на заработную плату, бизнес стал платить ее «вбелую», а теперь налоги существенно подняли. Для компаний, как моя, где расходы на оплату труда являются основными, такие налоги весьма ощутимы. И обсуждаемое увеличение сборов в ПФР на 2% сильно по нам ударит.

Надежда: Виктория, есть ли какие-то новые поправки в законе о банкротстве? В каких случаях стоит прибегнуть к процедуре банкротства, нежели продолжать свою деятельность?

Виктория: В 2015 году вступил в силу закон о банкротстве физических лиц, не являющихся индивидуальными предпринимателями. Заявление о признании должника банкротом принимается судом, если требования к должнику-гражданину составляют не менее 500 000 рублей и не исполнены в течение трех месяцев. Реализация норм этого закона позволит гражданам, оказавшимся в сложном положении, с учетом имею щихся, либо предполагаемых в будущем доходов, распланировать исполнение обязательств перед кредиторами восстановить свою платежеспособность. Закон позволяет гражданам избавиться от долгов в случае невозможности полного погашения задолженности, дает шанс начать новую жизнь с чистого листа, вновь развиваться и вести свой бизнес.

Сергей: Банкротство – основной инструмент защиты компании от кредиторов. Эта процедура является лишь частью всех применимых мер, основной акцент мы делаем на возобновление работы компании.

Антон: Этого закона очень не хватало нашей стране. Размер просроченной задолженности в Ростовской области один из самых высоких по стране, и банкротство граждан может снизить этот «градус». Да, гражданин не сможет получить новый кредит, не сможет занимать руководящую должность, но банкротство позволит ему «очиститься» от тех долгов, которые и так в большинстве не будут никогда погашены.

 

Цитата: «Сегодня крупным бизнесом управляет поколение, вышедшее из СССР. Они привыкли к плановой экономике и до сих пор ее придерживаются» 

Цитата: «Я не согласен с Сергеем, что в 2017 году мы нащупаем дно и отскочим. Уверен, что дальше будет еще хуже и доллар пробьет отметку в 110-120 рублей»

Цитата: «Западные товары стоят столько, что выгоднее начать производить свое, только длинные деньги на это никто не даст»